ЦЕЛЬ РОССИИ: ЗАЩИЩАТЬ БРАТЬЕВ ИЛИ СВОИ ИНТЕРЕСЫ?

Мы живем в очень странное и трудное время, которое, впрочем, является вполне обычным с точки зрения исторического развития. Это время между двумя, условно скажем, формациями. Как любой переходный период, который может продлиться не одно десятилетие, он имеет ряд своих особенностей. Насильственное прерывание исторических традиций, бесконечные реформы политических структур, включая ломку силовых министерств, значительно ослабляют государство в целом и понижают уровень управляемости процессами контроля над ситуацией. Для таких периодов, как правило, характерны концентрация власти, единоличное принятие решений как на общегосударственном уровне, так и по отдельным векторам политики. Политика в такие периоды приобретает искаженные формы, к государственному рулю пробираются люди, у которых содержание напрочь расходится с формой. Обычными становятся ложь для внутреннего употребления, закулисные интриги, торговля внешнеполитическими интересами страны. В такие периоды страной легко управлять со стороны, повышается довлеющая роль внешнего фактора на внутреннее развитие общества и процессы принятия решений.
Чтобы подтвердить эти размышления, можно привести много примеров. Но "балканский кризис", на наш взгляд, очень характерный. Начиная с 1991 г., когда события на Балканах начали развиваться стремительно и требовали самого пристального внимания со стороны России, мы делаем все, чтобы полностью игнорировать как их содержание, так и уроки, не извлекаем для себя полезной информации, пренебрегаем предупреждениями аналитиков, не задумываемся о важности происходящего для судьбы нашей федерации.
Начальный этап кризиса на Балканах - это и начало изменения мировой системы европейской безопасности, разрушения послевоенной структуры равновесия сил. И если на первых порах эта тенденция не была столь явственной, прикрывалась миротворческой фразеологией, то уже с 1994 г. она приобретает отчетливые очертания. Неумение распознать последствия этих процессов для России, подыгрывание им в Совете Безопасности, ООН, в UNPROFOR, поставили Россию сегодня в крайне трудное положение. О чем речь? - О формальном закреплении нового миропорядка сначала в старой системе международных отношений, а затем переходе к полной самостоятельности и попытке построить новую систему этих самых отношений во главе с США и НАТО.
Основные итоги кризиса на постюгославском пространстве с точки зрения деятельности международных организаций и системы европейской безопасности выглядят следующим образом:

• Изменение структуры системы равновесия сил, построенной в послевоенные годы, закрепило возрастание в международных отношениях права и закона силы, которые опираются на отсутствие партнерских отношений между ведущими государствами в решении кризисных проблем. Возможность использования военных мер при разрешении конфликтов или навязывание своего видения внутреннего устройства той или иной страны становится нормой европейской политики;
  
• исключена возможность создания климата политического равновесия, уравновешивания негативных тенденций на глобальном и региональном уровнях, которые проистекают из главенствующей роли только одной державы в международном процессе;
  
• введен в действие механизм, когда создание самостоятельного государства регулируется не нормами международного права или конституцией федерации, а решением группы людей или политических лидеров отдельных стран, обладающих политической мощью; создан прецедент неурегулированного выхода из федерации отдельных ее частей;
  
• изменена суть миротворческой концепции ООН, осуществился переход к применению силы для наказания непослушной или несговорчивой стороны конфликта;
  
• становится реальностью самостоятельная роль НАТО в урегулировании национальных конфликтов. Происходило это постепенно - сначала НАТО появилась как элемент миротворческих операций, затем стала действовать как самостоятельный фактор под флагом миротворчества, а потом уже без этого флага и без одобрения ООН.
  
• Как результат активизации НАТО появилась концепция "принуждения к миру". Главным методом осуществления этой концепции стал ультиматум. Если ультиматум отвергался, то применялись бомбовые удары с воздуха, которые осуществляли войска НАТО. Беспрепятственное применение этой методики в Боснии и Герцеговине позволяло НАТО планировать успешную операцию и в Косове.
  

Учитывая, что Россия является многонациональным федеративным государством, нам особенно важно было не допустить создания прецедентов международного вмешательства во внутренние отношения между субъектами федерации, методика которого отрабатывалась на Югославии. Но поставив подписи под всеми документами, допускающими и оправдывающими такую политику, Россия сделала невозможным дальнейшее воспрепятствование ее применению на нашей территории.
Огромная ответственность за допущение такой ситуации лежит на министре иностранных дел того времени А.Козыреве. Все попытки трезвомыслящих людей обратить внимание на ошибочность такой политики не имели результатов. Почему? Во-первых, наша Конституция не допускает возможности влияния на корректировку внешнеполитической линии даже органами законодательной власти. А во-вторых, парламент и общественность не смогли найти правильную аргументацию для объяснения своей позиции. Первая и вполне естественная реакция на козыревское соглашательство с Западом носила патриотический характер. После того, как министр поставил свою подпись под санкциями против Югославии 30 мая 1993 г., все заговорили о славянах, многовековом братстве наших народов, православии, общей судьбе, старшем и младшем брате.
Тезис о необходимости помогать братьям очень уязвим. Сегодня в век прагматизма над нами часто смеются, когда слышат нашу семейную терминологию. Ведь в семье всегда очень сложные отношения. А в нашем славянском доме разладу было больше, чем братской идиллии. Кстати, Западу очень выгодно, когда мы говорим о братстве. Во-первых, легко найти контраргументы. Этим особенно усердно пользовались и пользуются прозападно настроенные силы внутри страны. Так, в условиях разгоравшегося антикоммунизма А.Козырев очень умело употреблял такие выражения, как "священная корова" российско-сербской дружбы", "пресловутый славянский фактор во внешней политике", "сербские национал-большевики", "национал-патриотизм с квасным, славянско-православным душком", чтобы доказать, что славянский и православный факторы не могут стать "реальной доминантой российской внешней политики". Во-вторых, можно отвлечь общественное мнение от подлинных целей Запада и не дать России сформулировать истинные задачи своей внешней политики.
Российский парламент скорее ощущал, чем осознавал важность балканского направления и постоянно держал его в центре внимания. С июня 1992 по сентябрь 1993 г. Верховный Совет 7 раз обращался к югославской теме, вызывая каждый раз нескрываемое раздражение МИДа, поскольку на заседаниях обнародовались факты поставки вооружения хорватам и мусульманам в обход эмбарго, критиковалась позиция российской дипломатии, указывались все ее просчеты и ошибки. И хотя в отсутствие специального законопроекта, который бы определял порядок взаимодействия МИД с парламентом, министерство было достаточно самостоятельно в проведении внешней политики, тем не менее Верховный Совет постоянно "мешал" МИДу, будоражил общественное мнение. С каждым новым заседанием парламент становился все компетентнее в югославском вопросе, выступления менее эмоциональные, но более аргументированные. Несмотря на партийные и идейные разногласия росло единство депутатов по балканской проблеме. Последнее постановление Верховного Совета "Об угрозе эскалации войны на территории бывшей Югославии" от 29 апреля 1993 г. было принято единогласно.
Закончившееся осенью 1993 г. противостояние исполнительной и законодательной ветвей власти развязало руки министру. По выражению одного из дипломатов, теперь не надо было оглядываться на парламент при проведении балканской политики. Министру создавал неудобства коммунистический Верховный Совет и он был уверен, что с новыми людьми, демократами легко будет найти общий язык. Каково же было удивление чиновников, когда уже на первом заседании Думы в январе 1994 г. вновь в повестке дня стоял югославский вопрос. Значит, наши парламентарии осознавали значимость этой проблемы для России?
Запад прекрасно понимал, что ему не удастся покончить со строптивой Югославией без нейтрализации России. Поэтому в отношении России он стремился проводить следующую поэтапную политику: а) "повязать по рукам и ногам" Россию взаимными обязательствами и затруднить ей свободу внешнеполитического маневра (1991-1996 гг.); б) полностью вывести Россию из дипломатической игры в Евразии - ликвидировать как фактор глобальной политики. И план этот осуществлялся достаточно успешно. Свидетельством тому стали события в Косове и Метохии.
Здесь уже не надо было быть особо мудрым, чтобы разглядеть цели НАТО и США. Участие НАТО в "урегулировании" конфликта на Балканах было связано не с решением вопросов прав человека или борьбой за определенную автономию албанцев, а с необходимостью утверждения нового миропорядка. Одновременно это была и проверка всех факторов, которые могут противостоять НАТО (Россия, Китай, международные организации). Начиная операцию в Косове, НАТО стремилось достичь следующих целей:
1. Расчленить Югославию и ее ликвидировать ее как политический фактор в Европе. Ведь Югославия была единственным государством на постсоциалистическом пространстве, которое не участвовало в программе "Партнерство во имя мира", не стремилось вступить в НАТО, ощущало себя сильным государством и было ориентировано на Россию. Средством достижения этой цели должны были стать оккупация и разделение на части всей Югославии, смена руководства страны и создание благоприятного для НАТО политического режима.
2. Создать на Балканах плацдарм НАТО. Планируется перебазирование НАТО из Центральной Европы на Балканы для размещения там войск, для отработки новых военных технологий, размещения военных заводов, испытания оружия, захоронения ядерных отходов. В Боснии они уже закрепились; хорватские порты используют; для военного присутствия в Македонии разрешения и спрашивать не надо; Словения и Болгария уже давно просятся в НАТО. Полной свободе действий мешали лишь Сербия и Черногория. Планы долговременного присутствия сил НАТО в Боснии и Герцеговине подчеркивает факт строительства там и в сопредельных государствах тыловых военных баз, модернизации аэродромов, портов.
За всем этим просматриваются и долгосрочные цели. Идет подготовка к дальнейшему продвижению на Восток, проба сил для покорения России - разделения ее на части, использование ее природных богатств. Особый интерес представляют Кавказ, Якутия, Сибирь.
При этом надо понимать, что достижение этих целей не обязательно связано с военными акциями. Перед нами, как и перед Югославией в свое время, стоят два пути. Первый - не сопротивляться, т.е. принять сотрудничество с НАТО, выполнять все ее условия. Запад сегодня пытается осуществить свое видение демократии и федеративных отношений, дает рекомендации по совершенствованию управления страной, тратит большие деньги на то, чтобы влиять на политические партии и смену руководства. Если будем последовательно принимать участие НАТО в нашей судьбе, то раздел наших территорий пройдет мирным путем. Второй - заявить о своих интересах и попытаться их отстаивать. Учитывая, что на этом пути мы уже потеряли много времени и упустили почти все свои возможности, у нас крайне мало шансов отработать этот вариант мирными средствами. Приходится рассчитывать только на свою силу.
Поэтому вполне логично, что интересы России сегодня сконцентрировались в одной точке - в сохранении независимости и территориальной целостности. Следовательно, России как многонациональному федеративному государству важно не допустить повторения югославского варианта на своей территории, опасаясь балканского варианта взаимоотношений с НАТО. Теперь ведь условия Запада могут подкрепляться боевой мощью НАТО. Нам нельзя допустить приближения НАТО к своим границам любыми средствами. И здесь позволю себе напомнить, почему нам так важно было участвовать в урегулировании югославского кризиса, но не на стороне НАТО. Если бы мы остановили НАТО в Боснии и Герцеговине, то не было бы Косова. Мы не смогли остановить агрессию на границах Югославии, поэтому следует ожидать ее продолжения в Воеводине, Санджаке. А после Югославии - до нашей границы рукой подать. И следующей будет Белоруссия - чтобы не дружили, не стремились к сближению, объединению, а, значит, усилению.
Теперь понятно, что наше самое непосредственное участие в балканских событиях обусловлено, прежде всего, российскими национальными интересами. А вот почему мы оказались в одной упряжке, т.е. телеге, у которой Запад постоянно хочет оторвать колеса и пустить под откос, так это потому, что мы - братья, славяне, православные. И судьбы у нас схожие, и характеры, и культура. Если нам дороги эти ценности, то мы должны быть вместе, должны их оберегать и ценить. Кроме того, мы в лице сербов, македонцев, черногорцев могли иметь верных союзников, преданных друзей. Но ничего не сделали для того, чтобы эту дружбу сохранить.
К сожалению, понимание национальных интересов приходит к нам слишком медленно, неуклюже. Внешнеполитическое ведомство лишено стабильности. Мы даже позволяем себе такую роскошь как заменять профессиональную дипломатию "личными представителями", которые, как это было в Косове, показали альянсу свою добрую волю к сотрудничеству, затягивали процесс переговоров, позволили НАТО выполнить большую часть своего плана воздушных ударов и присилили Югославию к капитуляции.
Россия упустила шанс стать силой, способной создать климат политического равновесия в системе международных отношений, уравновешивать негативные тенденции на глобальном и региональном уровнях, которые проистекают из главенствующей роли только одной державы в мировом международном процессе, играть роль контрбаланса при осуществлении политики двойных стандартов, при нарушении норм международного права, Устава ООН. НАТО и ее политика укрепили свои позиции, агрессия получила легитимность. Наступил момент прощания с международным правом, со сложившейся системой международных отношений. Россия не смогла оценить того, что Югославия защищала на дальних подступах рубежи России. На очереди - "установление демократии" в Сербии, дальнейшее расчленение федерации, ее полная оккупация.
Российская дипломатия не имеет четко разработанной внешнеполитической концепции, но, наверное, единственное, чем она хороша, что непредсказуема. И это наша последняя надежда. Поступок наших двухсот десантников, примчавшихся в Косово незванными, - не безумие и не авантюра, а попытка задержать агрессора, не дать ему двинуться дальше на север, оккупировать всю Югославию. Именно таким способом выразились думы о России, ее безопасности и территориальной целостности... отдельно взятой группы людей. Нестандартное решение в нестандартной ситуации и - в натовском сценарии произошел сбой, заминка. Но все-таки не следует надеяться на случай. Мы тоже должны иметь сценарии, четкую продуманную политику, которая будет оберегать нас от случайностей. И сегодня во всей внешней политике балканское направление продолжает оставаться главным.